Аграрный вопрос

Аграрный вопрос был одним из самых важных вопросов мексиканской революции. Этот вопрос был отражен в «плане Сан-Луис-Потоси». Франсиско Мадеро обещал крестьянам вернуть отобранные у них земли.

http://retrophoto.nnm.ru

В это верили миллионы крестьян, в том числе Эмилиано Сапата и его сторонники. Даже когда части федеральной армии во главе с Викториано Уэртой и руралес Фигероа террором наводили “порядок”, крестьяне не теряли надежды, что президент Мадеро, придя к власти, прекратит этот террор, выведет из Морелоса войска и издаст декрет о возвращении крестьянам отобранной у них латифундистами земли. Об этом можно, например, судить по письмам соратника Сапаты, генерала Моралеса, который просил у Мадеро помощи и защиты.

Мадеро направил в Куаутлу для переговоров с Сапатой Роблеса Домингеса, который сообщил, что как и прежде, Сапата настаивает на издании аграрного закона, требует смены губернатора штата Амбросио Фигероа. 12 ноября 1911 года президент Мадеро приказал потребовать от Сапаты безоговорочной капитуляции.

Сапате и его сторонникам стало ясно, что надежды на Франсиско Мадеро рухнули. 28 ноября был провозглашен “план Айялы”, написанный учителем О. Монтаньо совместно с Сапатой. В этом документе констатировалось, что инициатор революции Мадеро не довел ее до конца, почти повсеместно сохранив у власти приверженцев старого диктаторского режима, с которыми он заключил соглашение в Сьюдад-Хуаресе. Авторы “плана Айялы” указывали, что Мадеро не выполнил обещаний, содержавшихся в “плане Сан-Луис-Потоси”; обманул революционеров Морелоса, отправив туда федеральные войска; не считаясь с волей населения штата, назначил губернатором Фигероа – “палача и тирана народа Морелоса”.

Далее указывалось, что отныне революционеры юга не признают Мадеро “вождем революции” и президентом страны. Лидером революции объявлялся Паскуаль Ороско с оговоркой, что, если он не согласиться принять на себя эту миссию, лидером революции будет признан Эмилиано Сапата. Революционеры Морелоса сообщали, что берут на себя задачу выполнения “плана Сан-Луис-Потоси”, дополнив его следующими положениями:

“Все земли, леса и воды, которые в свое время были захвачены асендадос, сьентификос и касиками при содействии продажной юстиции, переходят во владение тех селений или граждан, которые имеют соответствующие документы на эту собственность, но были лишены ее вследствие злой воли угнетателей.

Любой ценой с оружием в руках они должны защищать эти владения, а узурпаторы подлежат суду специальных трибуналов, которые будут созданы после победы революции”.

При этом предполагалось, что будет экспроприирована лишь третья часть каждой латифундии с возмещением стоимости владельцам. “У асендадос, сьентификос и касиков, которые прямо или косвенно окажут сопротивление, будут конфискованы все владения, 2/3 которых пойдут на возмещение военных расходов, на пенсии вдовам и сиротам жертв борьбы за этот План”.

“План Айялы” включал в себя и политические требования. Предусматривалось, что, как только победит революция, хунта главных революционных руководителей различных штатов изберет временного президента, который назначит выборы в федеральные органы власти. Документ заканчивался лозунгом: “Справедливость и закон!”.

“План Айялы” имел историческое значение для Мексики. Главное его содержание составляла аграрная программа. Однако, она имела свои недостатки. Например, речь шла о возвращении земель, лесов и вод только деревням и крестьянам, у которых имеются соответствующие документы, но ведь многие селения как раз и потеряли свои земли в силу того, что не могли представить таких документов. Крестьянские общины, индейские племена не имели никаких документов, а были фактическими владельцами земель, лесов и вод еще с доколониальных времен. Не было проявлено последовательности в решении кардинального вопроса о ликвидации системы латифундий, в программе говорилось только о конфискации третьей части той или иной латифундии. Однако, несмотря на недостатки, по тем временам это была самая революционная аграрная программа в Мексике. И это был призыв к борьбе за землю и свободу, который вызвал широкий отклик среди крестьян не только Морелоса, но и соседних штатов.

Вскоре сапатистское движение охватило кроме Морелоса штаты Пуэбла, Мехико и Герреро, достигнув пригородов столицы. Издание политической реакции “Эль Маньяна” писало, что “ “Аттила Морелоса” не замедлит прибыть к воротам Национального дворца, чтобы разрядить свой карабин; не пройдет и месяца, как он явится в столицу с 20 тыс. своих бойцов и тогда повесит сеньора Мадеро на самом высоком дереве Чапультепекского парка”.

Латифундисты потребовали от правительства, чтобы оно “каленым железом выжгло заразу сапатизма”. Их представители в конгрессе, например депутат Олагибель, требовали покончить с “гидрой сапатизма” – движения, по словам Олагибеля, “более чем политического, движения, социального, распространяющегося с быстротой горящего пороха”.

В адрес президента шли письма от крупных землевладельцев, требовавших беспощадного уничтожения сапатистов. Владельцы асьенды “Ла Энкарнасьон” (штат Гуанахуато) В. Мартинес, Х. Мартинес и А. Санчес писали президенту Мадеро: “Вы поддерживаете бандита Сапату, который только заслуживает того, чтобы быть повешенным или пристреленным как собака”. Однако Мадеро и не поддерживал сапатистов. Морелос полыхал в огне, карательные войска никого не щадили. Так, в деревне Санта-Мария были расстреляны все жители, даже старики, женщины и дети; вдоль дороги Мехико – Куэрнавака было повешено около ста человек.

Террор федеральных карательных войск вызывал возмущение и протест демократической общественности, интеллигенции, студенчества. Луис Кабрера, выступая в палате депутатов, прямо заявил, что, пока правительство будет прибегать к карательным мерам, подобно тому как это делается в Морелосе, аграрный вопрос не будет разрешен и крестьяне не сложат оружия.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники


Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code